ТРИПУРА РАХАСЬЯ (ОКТЯБРЬ’15)

Трипура Рахасья или Мистерия за пределами Троицы.

ГЛАВА XIII – КАК БОДРСТВОВАНИЕ И СОН СХОДНЫ В СВОЕЙ ПРИРОДЕ, А ОБЪЕКТЫ – ВСЕГО ЛИШЬ УМСТВЕННЫЕ ОБРАЗЫ.

1-2. Сын мудреца усыпил царевича, соединил его тонкое тело с грубым, оставленным в туннеле, и затем разбудил его.

  1. Очнувшись, Махасена обнаружил, что весь мир переменился. Люди, русла рек, деревья, водоёмы и т.д. – всё было по-другому.

4-30. Он был изумлён и спросил святого:

“О великий! Сколько времени мы наблюдали твой мир? Этот мир отличается от того, к которому я привык!” Будучи спрошенным об этом, сын мудреца ответил Махасене: “Послушай, царевич, это – тот самый мир, в котором мы были и который покинули, чтобы увидеть тот, что внутри холма. Этот внешний мир подвергся огромным переменам вследствие длинного периода времени, прошедшего с тех пор. Мы потратили только один день на осмотр региона холма; тот же самый интервал времени равняется двенадцати тысячам лет в этом мире; и он, соответственно, изменился очень сильно. Посмотри на различия в манерах людей и в их языке. Такие перемены естественны. Я часто замечал подобные перемены прежде. Посмотри сюда! Это – Владыка, мой отец в самадхи. Здесь ты стоял прежде, восхваляя моего отца и умоляя его. Там ты видишь холм перед собой.

“К этому времени потомство твоего брата разрослось до тысяч человек. То, что было твоей страной под названием Ванга, со стольным градом под названием Сундара, – теперь джунгли, кишащие шакалами и дикими животными. Среди потомков твоего брата есть один по имени Вирабаху, который правит стольным градом Вишала на берегах реки Кшипра в стране Малва; среди твоих потомков есть Сусарма, чья столица – Вардхана в стране Дравидов, на берегах реки Тамбрабхарани. Таков ход вещей в этом мире, что он – этот мир – не может оставаться тем же самым даже в течение короткого промежутка времени. За это время холмы, реки, озёра и рельеф земли изменились. Горы осели; равнины высоко поднялись; пустыни стали плодородными; плато превратились в песчаные участки; камни рассыпались и стали илом; ил и глина иногда затвердевали; обрабатываемые участки земли стали бесплодными, а бесплодные земли стали пригодными для обработки; драгоценные камни стали ничего не стоящими, а безделушки стали бесценными; солёная вода стала приятной на вкус, а пригодная для питья вода стала солоноватой; в некоторых странах людей больше, чем рогатого скота, другие населены дикими животными; а ещё некоторые стали населёнными ядовитыми рептилиями, насекомыми и паразитами. Таковы некоторые из тех перемен, которые происходят на земле с течением времени. Но нет никаких сомнений в том, что это – та же самая земля, на которой мы были прежде”.

Махасена, услышав то, о чём говорил сын мудреца, лишился чувств от такого удара. Затем, когда его спутник привел его в чувство, его охватила печаль, и он оплакивал потерю своего царственного брата и сына брата, потерю своей собственной жены и своих детей. Через короткое время сын мудреца утешил его печаль мудрыми словами: “Будучи разумным человеком, почему же ты скорбишь, и чью потерю ты оплакиваешь? Разумный человек никогда не поступает бесцельно, ибо действовать без проницательности – незрело и глупо. Подумай сейчас и скажи мне, какая потеря огорчает тебя, и какой цели служит твоя печаль”.

Будучи спрошенным об этом, Махасена, который всё ещё был безутешен, парировал: “Как такой великий мудрец, как ты, не может понять причину моего горя? Как получается, что ты ищешь причину моей печали, когда я потерял всё, что у меня было? Человек всегда печален, даже когда умирает только один член его семьи. Я же потерял всех своих друзей и родственников, и ты ещё спрашиваешь меня, почему я печален”.

31-48. Сын мудреца продолжил с улыбкой: “Царевич! Скажи мне теперь. Разве это погружение в горе – наследственное достоинство? Согрешишь ли ты, если не погрузишься в печаль по этому поводу? Или ты надеешься вернуть свою потерю такой печалью? Царевич! Хорошо подумай и скажи мне, какую пользу ты получишь от этой печали. Если ты считаешь её непреоборимой, то послушай, что я скажу.

“Такая потеря не является чем-то новым. Твои давние предки умерли ещё раньше. Оплакивал ли ты когда-либо их потерю? Если ты говоришь, что кровное родство сейчас вызывает твою печаль, то задумайся о червях в телах твоих родителей, которые кормятся их плотью. Почему же ты не считаешь этих червей своими родственниками, и почему их потеря не вызывает у тебя печали? Подумай, царевич! Кто ты? Чьи смерти являются причиной твоей нынешней печали?

“Являешься ли ты телом, или ты – что-то другое? Тело – это просто совокупность различных веществ. Ущерб, нанесённый любой его составляющей – это ущерб, нанесённый всему телу. Нет такого момента, когда хотя бы один из его компонентов не был подвержен переменам. Но выведение из организма отходов жизнедеятельности не является потерей для тела.

“Те, кого ты называл своим братом и так далее – это просто тела; тела состоят из грубой материи; когда они утрачиваются, они возвращаются к грубой материи земли; и грубая материя, в конечном счёте, превращается в энергию. Тогда где же здесь потеря?

“На самом деле ты – не тело. Ты владеешь телом и называешь его своим собственным так же, как ты поступаешь с предметом одежды, которым ты владеешь какое-то время. В чём же тогда заключается различие между твоим телом и твоей одеждой? Разве у тебя есть какие-то сомнения относительно этого заключения? Будучи чем-то отличным от твоего собственного тела, какое отношение может быть между тобой и другим телом? Разве ты когда-либо требовал подобных отношений, к примеру, с одеждой твоего брата? Зачем же тогда оплакивать потерю тел, которые никоим образом не отличаются от предметов одежды?

“Ты говоришь “моё” тело, “мои” глаза, “моя” жизнь, “мой” ум и так далее – я прошу тебя сказать мне теперь, кем именно ты являешься?”

Выслушав подобный ответ, Махасена задумался над ним и, будучи не в силах решить проблему, он попросил разрешения уйти на какое-то время, чтобы тщательно рассмотреть её. Затем он вернулся и сказал с глубоким смирением: “Господь, я не вижу, кто я. Я рассматривал этот вопрос, и всё же я не понимаю. Моя печаль совершенно естественна; я не могу объяснить её.

“Учитель, я ищу твоей защиты. Прошу тебя, скажи мне, что это за печаль. Каждый подавлен печалью, когда умирает его родственник. Никто, по-видимому, не знает своей собственной сущности; равно как и никто не оплакивает все потери.

“Я склоняюсь перед тобой как твой ученик. Пожалуйста, разъясни мне этот вопрос”.

Будучи спрошенным об этом, сын мудреца промолвил Махасене:

  1. “Послушай, царевич! Люди введены в заблуждение иллюзией, наброшенной Её Божественным Величеством. Они пребывают в страданиях, что обусловлено их невежеством относительно их собственной сущности. Их страдания бессмысленны.
  2. “До тех пор, пока имеет место невежество в отношении собственной сущности, до тех пор будут продолжаться страдания.

51-52. “Так же, как спящий человек глупо пугается своих собственных сновидений, или как глупец введён в заблуждение змеями, появляющимися в представлении факира, так же испытывает страх и человек, невежественный в вопросе о своей высшей Сущности.

53-55. “Так же, как спавший человек, который проснулся после пережитых им во сне кошмаров, или как человек, посетивший представление факира, а потом узнавший о нереальной природе гипнотических творений, больше не боится их, смеясь над теми, кто всё ещё боится, так же и тот, кто осознал высшую Сущность, не только не печалится сам, но также и смеётся над печалью других. Поэтому, о отважный герой, разбей эту неприступную крепость иллюзии и одержи победу над своими страданиями через реализацию высшей Сущности. А пока что будь проницательным, а не таким глупым”.

56-58. Выслушав сына мудреца, Махасена сказал: “Учитель, твои примеры не относятся к рассматриваемой ситуации. Сон или магия позже осознаются как иллюзорные, в то время как эта твёрдая и конкретная вселенная всегда реальна и полна значимости. Она неопровержима, и существует непрерывно. Как её можно сравнивать с мимолётным сновидением?” Тогда сын мудреца ответил:

  1. “Послушай, что я скажу. Твоё мнение, что примеры не по сути – это двойное заблуждение, подобно сну во сне.

60-70. “Посмотри на сон с позиции спящего человека и скажи мне, не предоставляют ли деревья тень для прохожих, и не созревают ли на них плоды, предназначенные для пользы других? Разве сон осознаётся как нечто ненастоящее и мимолётное во время самого сна?

“Не хочешь ли ты сказать, что сон оказывается ложным после пробуждения из состояния сна? Разве бодрствующий мир подобным образом становится ложным в твоём сновидении или в глубоком сне без сновидений?

“Не утверждаешь ли ты, что бодрствующее состояние не является ложным, потому что в нём имеется непрерывность после того, как ты пробуждаешься? Но разве отсутствует непрерывность в твоих снах, имеющих место день ото дня?

“Если ты говоришь, что это не очевидно, то скажи мне – разве непрерывность в бодрствующем мире не нарушается каждый момент твоей жизни?

“Не хочешь ли ты сказать, что холмы, моря и сама земля – действительно неизменные явления, несмотря на то, что их вид постоянно меняется? Разве мир сна не является таким же непрерывным с его землёй, горами, реками, друзьями и родственниками?

“Ты всё ещё сомневаешься в его постоянной природе? Тогда распространи то же самое рассуждение на природу бодрствующего мира, и познай его как равно недолговечный.

“Легко обнаружить преходящую природу таких всё время меняющихся объектов, как тело, деревья, реки и острова. Даже горы не являются чем-то неизменным и непреложным, ибо их очертания меняются вследствие эрозии, обусловленной ливнями и водопадами, разрушительными действиями людей, вепрей и диких животных, насекомыми, громом, молниями и штормами, и так далее. Ты заметишь подобные перемены в морях и на земле.

“Поэтому я говорю тебе, что ты должен исследовать вопрос тщательно. (Возможно, ты выдвинешь следующие аргументы:)

71-76. “Сон и бодрствование походят друг на друга в своей прерывистой гармонии (подобно цепи, составленной из звеньев). Ни в одном объекте нет ненарушаемой непрерывности, потому что каждое новое явление подразумевает исчезновение предыдущего. Но невозможно отрицать непрерывность основных принципов, лежащих в основе объектов!

“Поскольку порождение сна стёрто и сделано ложным в результате нынешнего опыта, то какое различие ты проведёшь между основными принципами, лежащими в основе объектов сна и объектов бодрствования?

“Если ты скажешь, что сон – это иллюзия, и что его основные принципы равно иллюзорны, в то время как данное творение не отменяется подобным образом, и что его основные принципы поэтому должны быть истинными, то я спрашиваю тебя: что такое иллюзия? Она определяется преходящей природой наших чувств, которая есть ни что иное, как появление и исчезновение ощущений.

“Разве не исчезает всё в глубоком сне? Если, однако, ты настаиваешь на том, что взаимное противоречие ненадёжно в качестве доказательства, и что поэтому оно ничего не доказывает, то это равнозначно высказыванию, что одно только самоочевидное видение обеспечивает наилучшее доказательство. Но, безусловно, люди подобно тебе не имеют истинного понимания (видения) природы вещей.

77-79. “Поэтому поверь мне на слово, что данный мир просто подобен миру сна. Длительные периоды времени проходят также и во сне. Поэтому наполненность смыслом и непрерывная природа во всех аспектах схожи в обоих состояниях. Так же, как ты несомненно сознателен в своём бодрствующем состоянии, в той же мере ты сознателен и в состоянии сна.

  1. “И раз эти два состояния столь схожи, почему же ты не оплакиваешь потерю своих отношений, имевших место во сне?
  2. “Бодрствующая вселенная кажется всем столь реальной только в силу привычки. Если она будет представлена как пустая, она растворится, превратившись в пустоту.

82-83. “Вначале личность начинает представлять себе нечто; затем размышляет над этим; и, затем, продолжительным или многократным обращением к этому делает его истинным, если оно не столкнётся с чем-то противоречащим. В результате этого мир кажется настолько реальным, насколько человек привык видеть его таким. Мой мир, который ты посетил, является доказательством этого утверждения; давай обойдём вокруг холма и посмотрим”.

  1. Промолвив это, сын мудреца взял царевича, обошёл с ним вокруг холма и вернулся на прежнее место.

86-87. Затем он продолжил: “Послушай, о царевич! Длина окружности холма – едва лишь четыре километра, и всё же ты видел целую вселенную внутри него. Реальна она, или же ложна? Был ли это сон, или что-то другое? То, что там прошло за один день, равняется двенадцати тысячам лет здесь, и что же тогда правильно? Подумай и скажи мне. Несомненно, ты не можешь отличить это от сна, и ты не можешь не прийти к заключению, что мир – не больше, чем просто воображение. Мой мир исчезнет мгновенно, если я перестану созерцать его.

“Поэтому убедись в том, что природа этого мира подобна природе сна, и не погружайся в печаль из-за смерти твоего брата.

  1. “Так же, как порождения сна – это картины, двигающиеся на экране ума, так же и этот мир, включая тебя самого – обратная сторона картины, отображаемой чистым разумом; этот мир – ни что иное, как образ в зеркале. Посмотри, что ты будешь чувствовать после того, как обретёшь уверенность в этом. Будешь ли ты во сне ликовать от восшествия на престол или быть подавленным смертью родственника?
  2. “Осознай, что высшая Сущность – это самодостаточное зеркало, проецирующее и проявляющее этот мир. Высшая Сущность – это чистое незапятнанное сознание. Не мешкай! Осознай это быстро, и обрети запредельное блаженство!”

Так заканчивается тринадцатая глава о видении города-холма в “Трипуре Рахасье”

 Источник: http://www.advayta.org/1810

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*